Знакомство тургенева с добролюбовым

Ирина Чайковская: Иван Тургенев и Мария Маркович (Марко Вовчок). История отношений | Журнал "Чайка"

Цитирую дословно начало: «О том, каковы были отношения Добролюбова к Тургеневу в первое время их знакомства, я не умею припомнить ничего. Сакраментальной фразы «Выбирай: я или Добролюбов», процитированной Панаевой, Тургенев не писал. Вот его записка Некрасову: «Убедительно. О том, каковы были отношения Добролюбова к Тургеневу в первое время их знакомства, я не умею припомнить ничего положительного. Они должны.

В октябре года он писал Анненкову из Куртнавеля: На днях я получил письмо от Некрасова с приложением циркуляра на издание альманаха для семейства Белинского, но так как я недавно писал ему, то я предпочитаю поговорить с Вами. Прежде всего - скажите Некрасову, что я обещаю ему две статьи - повесть или рассказ и воспоминания о Б[елинско]м.

Я глазам не верю - неужели позволили наконец альманах с именем Белинского на заглавном листе и с отзывами о нем! Как бы то ни было - я с восторгом впрягаюсь в эту карету и буду везти из всех сил" XII, Память Белинского была дорога Тургеневу не только по воспоминаниям о их дружбе, о х годах.

Белинский продолжал оставаться для Тургенева живым деятелем литературного движения и нового десятилетия, а не устаревшим критиком, каким он вдруг стал для Дружинина и Анненкова. На статьи Чернышевского, провозгласившего принципы критики х годов - Белинского - основополагающими и для литературного движения новой эпохи, ответил Дружинин в "Библиотеке для чтения" своей статьей "Критика гоголевского периода и наши к ней отношения.

В статье идеи Белинского подверглись по существу ревизии, а самая его критика пренебрежительно стала трактоваться как дидактическая. Тургенев неодобрительно отозвался о статье Дружинина. Этими искусно спеченными пирогами с "нетом" - никого не накормишь" XII, А через два дня, 16 декабря, в письме к Л. Толстому Тургенев снова возвращается к статье Дружинина: Что за детское - или, пожалуй, старческое воззрение!

Как будто дело шло о том, чтобы уцелел талант Марлинского! Дело шло о ниспровержении целого направления, ложного и пустого, дело шло об разрушении авторитета, мнимой силы и величавости. Пока этот авторитет признавался - нельзя было ожидать правильного и здравого развития нашей словесности - и благодаря той статье Белинского о Марлинском - да еще двум-трем таким же о Бенедиктове и др.

Коли бить быка, так обухом" XII, И он тут же рассказывает Толстому, какую огромную роль сыграли эти статьи Белинского в его собственном литературном развитии.

Зная об отрицательном отношении Толстого и к "Очеркам гоголевского периода", Тургенев, хотя и с оговорками, берет их под защиту: Мне в них не нравится их бесцеремонный и сухой тон, выражение черствой души; но я радуюсь возможности их появления, радуюсь воспоминаниям о Белинском - выпискам из его статей,- радуюсь тому, что, наконец, произносится с уважением это имя" XII, Зная также, что в идеях Чернышевского Толстой находил прежде всего влияние Белинского "Все это Белинский",- писал онТургенев, намекая на "новые веяния" в отношении к наследию великого критика, осторожно, не желая раздражать Толстого, добавляет: И он убеждает Толстого не раскаиваться в заключении союза с "Современником", не лишать журнал его участия.

Неудобства, замеченные Вами, поражают и меня; но отступить теперь было бы и нечестно и неловко - даже смешно. Упоминание Дружинина звучит здесь иронически. За несколько дней перед этим Тургенев писал Толстому: Дело хорошее - только, смотрите, не объешьтесь и его" XII, Это напоминает ядовитый отзыв Салтыкова-Щедрина о "сладостном пере" критика "Библиотеки для чтения".

Со своей стороны, и порвавший с "Современником" Дружинин в нападках на Чернышевского не особенно рассчитывал на поддержку Тургенева.

Но теперь Тургенев не поддержал старых своих выпадов и ответил Дружинину, что не только не находит в Чернышевском "мертвечины", но "чувствует в нем струю живую", хотя, добавляет он, "и не ту, которую Вы желали бы встретить в критике". В Чернышевском Тургенев ценит "полезного" деятеля, понимающего "потребности действительной, современной жизни"; "в нем это Мы знаем, что это же ценил Тургенев и в Белинском, это же понимание он стремился всегда развивать и в себе как в писателе.

Спор вокруг наследия Белинского был лишь одной из сторон более широкого спора о главной линии развития русской литературы. В решении вопроса о пушкинском и гоголевском направлениях, вокруг которого в эту пору разгорелась ожесточенная полемика, Тургенев разошелся с эстетической критикой, заняв своеобразные позиции. Еще до появления "Очерков гоголевского периода" в "Библиотеке для чтения" была опубликована статья Дружинина о Пушкине, в которой Пушкин истолковывался как "гений чистой красоты", а Гоголь как писатель пошлости и низменных сторон действительности.

Откликаясь на дружининские похвалы Пушкину, Тургенев писал Боткину в июне года: Благородно, тепло, дельно и верно. Это лучшая вещь, написанная Дружининым. Но опять-таки в отношении к Гоголю он не прав То есть - в том, что он говорит, он совершенно прав,- но так как он всего сказать не может - то и правда выходит кривдой" XII, Одностороннюю оценку Гоголя в статье Дружинина Тургенев истолковал цензурными причинами; он не мог не вспомнить своего ареста и ссылки за возвеличение Гоголя.

Но Дружинин сказал все, что ему хотелось. С этой точки зрения Дружинин выступил решительным противником гоголевского направления в русской литературе. С такой позицией Тургенев согласиться никак не.

В августе года он писал Дружинину: Я на днях прочел "Авторскую исповедь" Гоголя - и невольно думал о Вас - как жалка эта смутная чепуха, эта самолюбивая возня с самим собою - перед ясною, здравою, безличною художественностью Пушкина! Но оба влияния, по-моему, необходимы в нашей литературе - пушкинское отступило было на второй план - пусть оно опять выступит вперед - но не с тем, чтобы сменить гоголевское.

Гоголевское влияние и в жизни, и в литературе нам еще крайне. Обо всем этом мы потолкуем - и не однажды" XII, В общественно-политическом смысле признание необходимости гоголевского направления означало, что, с точки зрения Тургенева, литература должна была по-прежнему продолжать свою критику отрицательных, отсталых сторон русской действительности.

Он даже признавал закономерность того, что с развитием гоголевского направления в русской литературе "умалилось и поблекло влияние самого Пушкина, того Пушкина, имя которого было дорого самим нововводителям, которое они окружали такою полною любовью" X, Гоголевское направление было потребностью общественного развития.

Однако он вовсе не разделял мнения Дружинина, что гоголевское направление с его вниманием к прозе жизни, к обличению пошлых ее сторон в силу этого утратило поэтичность. Он отвергает упреки в прозаичности и пошлости, которым подвергались произведения писателей, шедших за Гоголем, со стороны эстетической критики.

Все же в середине х годов Тургеневу казалось, что в новой обстановке русской литературе уже недостаточно одного духа отрицания и связанного с ним преимущественного изображения "бедности да бедности, да несовершенства нашей жизни". Наступало время, когда, по словам Тургенева, отрицательное начало, получив наконец право гражданственности, постепенно теряет свою чисто разрушающую ироническую силу, "наполняется само новым положительным содержанием и превращается в разумный и органический прогресс" XI, В глазах Тургенева чрезмерное и постоянное увлечение иронией и критикой порождает опасность утраты веры в жизнь и в прогресс, приводит к односторонности или упадку духа.

В году Тургенев писал одному из нравившихся ему молодых людей - врачу И. Эта мысль воплощена и в сцене столкновения Рудина с Пигасовым в романе "Рудин".

Именно с этой мыслью было связано и заявление Тургенева в письме к Дружинину о том, что пусть пушкинское начало "опять выступит вперед" XII, Но и в трактовке наследия Пушкина, пушкинского направления, между Дружининым и Тургеневым имелись существенные разногласия.

Для Тургенева ценность пушкинской поэзии состояла не в ее "незлобном", умиротворяющем характере. Пушкинское начало Тургенев ценил за многогранное оптимистическое, универсальное, объективное восприятие и изображение жизни, за то, что великий поэт "отозвался типическими образами, бессмертными звуками на все веяния русской жизни" XI, Именно в этом смысле Тургенев выдвигал вперед пушкинское начало в противовес гоголевскому, имевшему, как ему казалось, необходимое, но односторонне отрицательное направление.

В этом смысле гоголевское начало выступало лишь одной из граней, одной из сторон пушкинского всеобъемлющего творчества. Тургеневу казалось, что односторонность в искусстве есть всегда проявление той или иной системы. Такую односторонность Тургенев видел, например, в литераторах славянофильского лагеря. Заметив обеспокоившую его приверженность Толстого к определенной системе, Тургенев писал ему в рассматриваемую нами пору - в январе года: Дай бог, чтобы Ваш кругозор с каждым днем расширялся!

Системами дорожат только те, которым вся правда в руки не дается, которые хотят ее за хвост поймать; система - точно хвост правды - но правда как ящерица; оставит хвост в руке - а сама убежит: Этой своей склонностью к "системам" Толстой, по мнению Тургенева, попортил даже "Войну и мир". Пушкинской "истины всецелой" при изображении действительности Тургенев требовал потому, что сама русская жизнь, по его мнению, содержала в себе самые различные и противоречивые начала, из которых каждое заслуживало внимания художника.

Сообщая Герцену свои впечатления от первой части "Былого и дум" и советуя ему "продолжать их, не стесняясь ничем", Тургенев замечает: В России я уговаривал старика Аксакова продолжать свои мемуары,- а здесь -.

И это не так противоположно, как кажется с первого взгляда. И его и твои мемуары - правдивая картина русской жизни, только на двух ее концах и с двух различных точек зрения. Но земля наша не только велика и обильна - она, и широка - и обнимает многое, что кажется чуждым друг другу!. Все эти мысли Тургенева отнюдь не означали, конечно, призыва добру и злу внимать равнодушно. Он высоко ценил в художнике субъективное начало, считая, однако, необходимым, чтобы оно проявлялось в произведении в своей объективной форме.

Образец такого слияния объективного воплощения жизни с субъективными стремлениями писателя Тургенев и видел в Пушкине. Он указывал на "объективность его дарования, в котором субъективность его личности сказывается лишь одним внутренним жаром и огнем" XI, Величайшим мастером объективного искусства Тургенев считал Шекспира.

Луканина, Мое знакомство с И. Заметим, что критика "Современника" также не отвергала принцип объективности в искусстве, столь важный для реализма.

Глава шестая. Тургенев и "Современник" борьба в критике вокруг Тургенева

Но она понимала объективность не так, как понимала ее эстетическая критика, разумевшая под объективностью отказ от служения искусства потребностям текущей жизни. Революционно-демократическая критика основывала объективное изображение искусством действительности на понимании писателем закономерностей и тенденций общественного развития. Как мы видели, Тургенев также считал это необходимым условием реализма. Но именно реализм и объективность, которые отстаивал Тургенев, претили эстетической критике.

Тургенев, Неизданная переписка гг. Единство пушкинского и гоголевского начал при руководящем значении первого - такова была основа позиций Тургенева в литературных спорах х годов. Так представлял он себе генеральную линию развития русской литературы. Он не сочувствовал борьбе эстетической критики против гоголевского направления. Но ему казалось, что и писатели, следовавшие по стопам Гоголя, излишне увлекаются изображением темных сторон жизни.

Такая литература ему представлялась тенденциозной и "пряной". К ней Тургенев относил, например, не понравившиеся ему "Губернские очерки" Щедрина. Ошибка Тургенева состояла не в отстаивании принципа объективности и всесторонности изображения жизни, не в защите пушкинского начала, а в том, что он слишком рано отвел гоголевскому критическому направлению второстепенное место в развитии русской литературы того времени.

Однако Тургенев прекрасно видел, что "современная пряная литература", как он писал Анненкову, именно и пользуется симпатиями читателя. В связи с неуспехом повести "Фауст" Тургеневу даже начинает казаться, что он как художник не соответствует духу времени.

Щедрин публике теперь нужны вещи пряные и грубые - а поэтические и полные натуры вроде Толстого докончат и представят ясно и полно то, на что я только намекал" XII, В свете изложенного понятно, что Тургенев не мог сочувствовать безоговорочной поддержке критикой "Современника" гоголевского направления в русской литературе того времени. Вот почему он все чаще высказывал недовольство журналом. Колбасину в марте года после появления восторженной статьи Чернышевского о "Губернских очерках" Щедрина.

Щедрин имеет успех - то, говоря его словами, писать уже "не для-че". Тургеневу кажется необходимым противодействовать односторонней линии журнала, "системе" Чернышевского. Это толкало его в сторону Дружинина. Еще в году Тургенев выражал надежду, что дружининская "Библиотека для чтения" будет хорошим "противовесием" ему, то есть Чернышевскому. Вместе с тем Тургеневу было и тогда ясно, что, если даже журнал Дружинина и "пойдет хорошо", он "не заменит "Современника" в глазах молодого поколенья.

Напротив, то, что печаталось в "Современнике", волновало, будоражило. Он восхищен огромным успехом стихотворений поэта-демократа и радуется, что его на этот счет "предсказания сбылись". Лонгинову в ноябре года. На это же указывал и Чернышевский. Примечательно, что и в ряде других оценок произведений русской литературы х годов Тургенев близок к критике Чернышевского.

Так, одинаково оценивают они роман Авдеева "Тамарин", одинаково предостерегают А. И опять творческая перекличка с Некрасовым. Некрологическая статья Тургенева "Письмо из Петербурга", написанная под впечатлением только что прочитанного стихотворения "Блажен незлобивый поэт", начиналась в стиле гоголевских авторских отступлений: Какую русскую душу не потрясут эти два слова? Тема уникальности Гоголя как художника особенностей лиризма, которым проникнуто все творчество писателя в центре критических статей Некрасова, в том числе его "Заметок о журналах за октябрь года", посвященных полемике с А.

Статья написана в период острого интереса к Гоголю и литературных споров вокруг его имени. Здесь дана развернутая оценка лучших страниц второго тома "Мертвых душ" и изложена некрасовская концепция дарования и личности Гоголя в их нераздельном единстве. По-существу Некрасов одним из первых писал о Гоголе-мыслителе и о его нравственных исканиях: С этой оценкой корреспондирует его высказывание в письме к Тургеневу от 12 августа гв котором личность и творчество Гоголя осмыслялась так же как единое целое: Больно подумать, что частные уродливости этого характера для многих служат помехою оценить этого человека, который писал не то, что могло бы нравиться, и даже не то, что было легче для его таланта, а добивался писать то, что считал полезнейшим для своего отечества.

И погиб в этой борьбе, и талант, положим, свой во многом изнасиловал, но какое самоотвержение! В письме к Дружинину он назвал "Авторскую исповедь" "смутной чепухой", "самолюбивой возней с самим собою".

В то же время в оценке сущности гоголевского и пушкинского направлений в самый разгар журнальной полемики по этому поводу и Тургенев и Некрасов были единодушны, будучи уверены в том, что это не две разнонаправленные дороги, а один и тот же путь развития отечественной словесности. Начало сотрудничества обоих в "Современнике" до середины х годов отмечено возникновением подлинной дружбы, человеческой и литературной.

Оба мастера основательно интересовались творчеством друг друга. В большей мере это относится к Некрасову. Ни об одном из русских художников слова он не писал так много, так часто и с таким пиететом, как о Тургеневе. Шутливая строка "И в этом боязливом муже я все решительно люблю" из стихотворения "Я посягну на неприличность. Известно, что Некрасов ценил в своем друге не только огромный талант "он в своем роде стоит Гоголя"но и его индивидуальные особенности, которые, по мнению поэта, состояли в способности Тургенева "дать нам идеалы, насколько они возможны в русской жизни".

Сказано в письме к В. Боткину 24 ноября года в период работы над "Рудиным". Год с небольшим спустя под впечатлением повестейперечти "Три встречи", - уйди в себя, в свою молодость, в любовь, в неопределенные и прекрасные по своему безумию порывы юности, в эту тоску без тоски - и напиши что-нибудь этим тоном. Ты сам не знаешь, какие звуки польются, когда раз удастся прикоснуться к этим струнам сердца, столько жившего - как твое - любовью, страданьем и всякой идеальностью".

При всей эмоциональности некрасовское суждение поражает проницательностью критического чувства, заставляет вспомнить о Белинском его оценку Тургенева: Более того, оно оказалось во многом пророческим. Некрасов одним из первых заметил редкую художественную примету таланта Тургенева, его дар глубинного зрения, интуицию писателя, умевшего за частным видеть общее, в обыденном - идеальное.

Не случайно поэту понравился удивительный тон повестей, тон "какой-то страстной, глубокой грусти". В сущности речь шла о внимании Тургенева к сверхчувственному и непознанному, к загадочному в человеческой психике, к человеческой судьбе как феномену.

Об этом исследователи будут писать в начале х годов нашего века, а после длительного перерыва обратятся к этой проблеме вновь. Вера Некрасова в художнеческое чутье своего друга, в его способность предчувствовать новое, зарождающееся в общественной и литературной жизни России, побуждали поэта давать ему на прочтение почти все свои стихотворения до их публикации, делиться с ним своими замыслами, обращаться за советами. Все это нашло отражение в их переписке, в письмах Некрасова к Тургеневу, самых поэтичных из всего его эпистолярного наследия, в критических статьях поэта.

Тургенев не менее внимательно и пристрастно следил за творчеством Некрасова. Он с воодушевлением встретил стихотворения молодого поэта. В автобиографической записи Некрасова года отмечено: Тургеневу "нравятся и мысли и стих" 13гОб этом же свидетельствовали и современники, в частности А.

В стихотворении "Родина" Тургенева привлекли и "задатки отрицания" и то, что по своему художественному строю оно было близко пушкинской традиции, хотя Некрасов здесь полемизировал с Пушкиным в них содержится иронический намек на его стихи о няне: Странный Тургенев Четыре главы М.

Был ли Тургенев "странным"? Языкова "К няне А. Пушкина", "На смерть няни А. Реминисценциями из Пушкина было проникнуто и другое некрасовское стихотворение - "Муза", по поводу которого Тургенев, прочитавший его в рукописи, писал: Первая половина тургеневского отзыва при цитировании часто опускается.

Между тем здесь проницательно уловлена специфика некрасовского таланта, определившего новое направление в поэзии. Тургенев "на память выучил" стихи "Давно - отвергнутый тобою.

Пожалуй, на этом все известные положительные суждения Тургенева о поэзии Некрасова исчерпываются.

Ответы@dermareces.tk: Какой конфликт был у Тургенева с Некрасовым?? ? Подскажите.. . В школу надо

К ним можно добавить несколько откликов на "Сборник стихотворений" года. В одном из них указана характерная черта поэзии Некрасова - огромное эмоциональное воздействие его стихов в их совокупности: Эта оценка обычно не комментируется и приводится как доказательство безоговорочного признания поэта. Между тем ее смысл сложнее и разъясняется он, в известной мере, в сопоставлении с другим исторически проницательным суждением Тургенева, высказанном в это же время в другом письме, к В.

Публике это нужно - и потому она за это хватается" Ш, Наблюдение сделано задолго до расхождения, но по своей сути оно не только перекликается с его поздними резкими оценками творчества поэта, но и как бы предуготовляет.

В то же время о "громадном и неслыханном успехе" "Стихотворений" Некрасова Тургенев писал многим адресатам, в том числе А. Даже Хомяков признал тебя поэтом. Какого тебе еще лаврового венка? И все-таки несходство эстетических позиций Тургенева и Некрасова отчетливо просматривается уже в "современниковский" период и позднейшее отрицание Тургеневым поэзии своего прежнего друга представляется вовсе не таким неожиданным. Известно его недоумение по поводу строки "Служи не славе, не искусству.

В письме к И. Панаеву он спрашивал "Служи не славе, не искусству - вероятно опечатка, вместо но искусству? Предложенную Тургеневым поправку Некрасов не принял, но переделал ее иначе, сохранив ее полемический подтекст. Творческие взаимоотношения писателей не ограничивались только эпистолярными и статейными высказываниями друг о друге. Они прослеживаются в их художественных произведениях и в форме завуалированной полемики, и в скрытых и явных реминисценциях и в естественных тематических совпадениях и сближениях.

Некрасовское стихотворение "Псовая охота", напечатанное во втором номере "Современника" за г. В нем много смысловых и словесных аналогий, явно нарочитых реминисценций из тургеневских стихов. Параллели из Тургенева к стихотворению Некрасова ключевые слова, цитаты и. Преимущественно же это - поэтический прием переосмысления тургеневского стиля.

У Тургенева преобладал присущий его творческой манере поэтический, лирический настрой, у Некрасова - более трезвый, иронический, хотя и в "Псовой охоте" есть живые поэтические картины описания природы, не имеющие никакого отношения к пародии. Подобные переклички вовсе не объясняются стремлением Некрасова побудить Тургенева к "социальности". Такая точка зрения высказывалась в литературе, однако она едва ли правомерна, т,к. Очевидно, здесь речь идет о разных стилевых решениях одной и той же темы: В романе, густо насыщенном идеологическими и литературными проблемами, темами, мотивами, отчетливо прослеживается скрытая полемика с Тургеневым по поводу поисков нового литературного героя, новой стилистики.

По существу Некрасов обращался к исконно тургеневской теме "лишнего человека", создавая в романе свою ироническую интерпретацию этого уже прочно вошедшего в литературное сознание эпохи литературного типа. При этом он ориентировался на проблематику и художественную систему повести Тургенева "Дневник лишнего человека" и рассказа "Гамлет Щигровского уезда".

Полемичность некрасовского романа усиливалась тем, что он написан особенно его первые четыре главы в пародийно-ироническом стилевом ключе, что достигалось целой системой художественных приемов, прежде всего несоответствием иронического стиля сложности проблемы, обыгрыванием тургеневских слов и ситуаций, иронической стилизацией тургеневских повестей. Намек на Тургенева содержится и в одном из авторских отступлений, высказанном по поводу "подражания и повторения" уже известных в Поэма "Саша" опубликована в первом номере "Современника" за н.

Посвящение сохранилось в издании "Стихотворений" г. В вариантах наборной рукописи "Сцен из лирической комедии "Медвежья охота"относящихся к строкам: Вопросы биографии и творчества. Приоритет в создании образов "российских Гамлетов" принадлежал, как известно, Тургеневу. По своей смысловой наполненности фразерство, склонность к эффектам, болезненное самолюбие понятие "тонкий человек" у Некрасова созвучно тургеневской формуле "лишний человек".

Но если Тургенева более занимала психологическая природа "лишнего человека", философские корни его мировосприятия, то Некрасов, с одной стороны, делал акцент на социально-психологическом факторе, способствовавшем появлению "тонких людей", с другой - создавал иронически развенчивающую интерпретацию тургеневского героя.

При всей критичности в адрес "лишнего человека" в "Гамлете Щигровского уезда" тургеневское представление о "лишних людях" более емко и сложно. В этом рассказе так же как и в "Дневнике лишнего человека", в "Переписке" есть и ощущение "всероссийской бездомности", неприкаянности, вызывающее чувство сожаления, сострадания, грусти. Некрасов сознательно исключает этот мотив, лишая своего героя какого бы то ни было сочувствия. Сосредоточившись только на теневых чертах типа "российского Гамлета" автор "Тонкого человека.

Это совпадение по мысли и почти текстуальное связано в известной мере не только с ориентацией Некрасова на тургеневский рассказ. Были у него и свои критические соображения по этому поводу. Кривенко, на поэта производило тяжелое впечатление "преобладание фразы", риторики, в кружках, участником которых он бывал в молодости. Прикровенная пародийность, присущая роману Некрасова, безусловно отражает интерес писателя к художественной системе Тургенева, стремление переосмыслить.

Вместе с тем она содержит в себе и полемическую направленность, несогласие с характерным для Тургенева оправданием слабостей "лишнего человека". По-видимому роман "Тонкий человек. Со второй половины х годов начинается иная эпоха в творческих отношениях Тургенева и Некрасова.

Этот драматический конфликт в истории литературно-общественной жизни России традиционно объясняется идеологическими разногласиями. Сам Тургенев, человек достаточно широкий, не верящий "ни в какие абсолюты и системы", отрицал идейную подоплеку своего ухода из "Современника" и это не было фразойтем более, что идеологию своих противников и оппонентов он прекрасно понимал, хотя и не разделял. В известном письме к Герцену от 30 января 11 февраля года он объяснял Проблематике этого самого драматического периода в истории взаимоотношений писателей посвящена статья: Добролюбов и разрыв И.

Возникла она, естественно, не. И не статья Добролюбова о "Накануне" явилась главной причиной "бездны", которая образовалась между прежними приятелями. Добролюбовская статья явилась только поводом к расхождению. И это событие обросло множеством домыслов, ученых концепций и просто мифотворчествам.

Так фраза "я или Добролюбов" - безусловно литературное измышление Авдотьи Панаевой, а она частенько мелькает в литературе на эту тему. Известно, что в мемуаре "По поводу "Отцов и детей"" Тургенев высоко оценил статью Добролюбова.

При этом он возразил и против упоминания критиков о его "раздраженном", "уязвленном" самолюбии. Рассуждения об "оскорбленном самолюбии" Тургенева, ставшие общим местом, сильно преувеличены и мало объясняют историю драматического конфликта двух художников.

Готовился же он исподволь и произошел не сразу после появления добролюбовской статьи. Тому предшествовал целый ряд событий.

Приведу лишь некоторые из них многие, кстати, остались неизвестными. Уже в мае года Тургенев тяготился "обязательным соглашением", придуманным Некрасовым, чтобы как-то дисциплинировать сотрудников и поддержать "Современник". Оно сковывало свободу писателя, а ею он дорожил неизменно. Одной из примет разлада явилась история со вторым изданием "Записок охотника", оставившая неприятный след в отношениях Тургенева и Некрасова. Суть ее сводилась к тому, что Некрасов оставил право издания за собой, заплатив Тургеневу рублей еще в году и перепродав его затем И.

Базунову за рублей вышло в свет в г. По-видимому "денежные дела", вызывавшие недовольство писателя, возникали и ранее. Тургенев писал Герцену по этому поводу: Они всегда были такого рода, что постороннему человеку ничего было туда заглядывать" Ш, Подробности "огаревского дела" Тургеневу не были известны. Скрытный Некрасов, защищая честь женщины, едва ли посвящал в них и близких друзей.

Но в невиновности Некрасова он был, по-видимому уверен. Об этом свидетельствует его обращение к Герцену собиравшемуся опубликовать в "Колоколе" материалы по этому поводу не делать этого, чтобы не бить по "своим" хотя Герцен не считал Некрасова "своим". Однако в октябре г. Пора этого бесстыдного мазурика на лобное место" 1У, По-видомому, за ними кроются реальные поступки.

Они обрастали домыслами современников, создававшими недобрую репутацию обоим писателям. Тургенева огорчила не критика "Рудина", а задел оскорбительный тон статьи, в которой роман иронически назывался "винегретом сладких и кислых, насмешливых и восторженных страниц как будто сшитых из разных повестей". Здесь же содержались намеки и на "состоятельных друзей", на зависимость писателя от его "литературных советников" имелся в виду Анненков. Совершенно очевидно, что два-три года назад подобного рода выступления в "Современнике" с откровенными выпадами против Тургенева были немыслимы.

Само понятие литературный авторитет подвергалось сомнению. Письмо это неизвестно, но отдельные места из него процитированы в другом документе - письме Тургенева к издателю Северной пчелы", в котором он вынужден был придать гласности конфликт с "Современником"1 ХУ, Некрасов как мог защищал Тургенева от нападок своих молодых коллег.

Объективно его слово - редактора значило много и в эту эпоху противостояния, но тем не менее он поступил как деловой человек, отдавший в журнале предпочтение публицистике и критике как делу общественно-служебному и пропагандному. Речь идет о фразе, вызвавшей много нареканий и споров: И здесь Тургенев писал о главном месте искусства среди других видов деятельности человека. В е годы, переломную для России эпоху, Некрасов думал. При всем своем универсализме главным для него в этот период было другое - успех журнала,и, по существу, он вольно или невольно сдал друга на милость победителей, Не отстоял не сумел или не нашел нужным этого сделать.

Таким образом, внешняя видимая история расхождения, точнее противостояния, двух прежних друзей выглядит пестрой декорацией, за которой скрыты глубокие сущностные противоречия. Тургенев предрекал быстрый конец этому увлечению. Ему по-прежнему трудно поверить в искренность любви Марии Маркович к Пассеку. Весной года писатель пишет ей из Спасского: В пользу этого соображения говорит еще один пассаж письма, расположенный ближе к концу. Этого за границей не увидишь.

Но худо - толкаться стариком с каким-то окисленным сердцем в груди - под этими золотистыми липами Тургеневу в это время 43 года, Марии Маркович — И однако свои 43 года - что за возраст для мужчины? И по-видимому, это не рисовка. Рефлексия по поводу отношений с Марией Маркович находит продолжение в середине письма после того, как писатель написал о своих планах: Дальше следует очень важное для нас замечание: Можно это отнести — как, по всей видимости, относил сам Тургенев - к разнице поколений.

Со своей стороны, я могу сказать, что Мария Александровна не была вполне чистосердечно в письмах к Ивану Сергеевичу. Потому многое из первостепенного для нее в данный момент в свои письма не включала и наоборот: Отсюда у ее корреспондента возникала неверная фокусировка, на основе которой трудно было сделать какие-либо выводы об ее истинной жизни и о побудительных мотивах ее поступков.

Добролюбов Уже раньше Тургенев посмеивался над дружбой Марии Маркович с поляками. В ее друзьях числились Эд. Желиговский Антоний СоваС. Мария сочувствовала польскому национально-освободительному движению. Она выучила польский язык, начала читать по-польски, впоследствии переводила книги польских авторов. В его майском письме из Спасского есть похожая, но более развернутся, вполне невинная насмешка над украинцами, или малороссами, как их тогда называли: А мы, великороссы, поглаживаем себе бороду, посмеиваемся и думаем: А теперь они еще от собственных слов пьянеют.

И журнал у них на такой славной бумаге — и Шевченко такой великий поэт Тургенев ничего не имел против малороссов. Мы знаем, что он общался с Шевченко, в м году написал о нем воспоминания. Однако ему претило всякое ложное возвеличивание. Характерно, что схожее чувство в отношении Шевченко испытывал Иосиф Бродский [52]. Но у Бродского это вылилось в желчные ядовитые стихи, у Тургенева же тон легкий, вовсе не ядовитый.

Другое дело, что имперская власть мешала проявлению украинской самобытности и культуры — арестовывала и преследовала их носителей, закрывала национальные журналы. Многие из украинских приятелей и знакомых Марко Вовчка включая ее мужа отбыли суровое наказание за участие в тайном Кирилло-Мефодиевском братстве, имевшем целью национальное и социальное раскрепощение Малороссии.

Будучи русской по рождению, Марко Вовчок однако всей душой сочувствовала украинцам и полякам. Недаром она собирала в украинских селах песни и сказания, выучилась говорить и писать по-украински так, что ее язык Шевченко считал образцовым [53]. Нет, Тургенев не спешил вслед за Герценом и Марией Маркович поддержать притязания поляков и украинцев. При этомон не выражал свои мнения в официальной печати, так что с полным правом мог написать Герцену в ходе польского восстания года: Мария Александровна случайно встретила его в Неаполе.

Николай приехал туда лечиться от злой чахотки, побороть которую не смогла и Италия. Нужно было быть очень простодушной, чтобы написать это Тургеневу, у которого с Добролюбовым были свои счеты. Сближение Марии Александровны с Добролюбовым не должно было его радовать. В позднем письме к сыну от 10 вересня сентября, - И. Если мы возьмем письмо Марии Маркович, адресованное Николаю Добролюбову и написанное в августе года, то там о Тургеневе не говорится ни слова.

Зато в конце есть примечательный постскриптум: Есть у меня одна догадка. Моя догадка состоит в том, что рассказ Добролюбова, который Мария не хотела предавать огласке, касался Тургенева. Добролюбов, Чернышевский, позднее Некрасов несомненно вошли в жизнь Марии Маркович, ее мировоззрению были гораздо ближе разночинцы-демократы, чем либеральный дворянин Тургенев.

Его память она не хотела чернить, передавая чужие рассказы, пусть хоть и добролюбовские. И опорой в этом ей могло послужить только чуткое сердце да тонкое понимание людей.

Учитель и ученица меняются местами После истории с Пассеком которая на самом деле продолжаетсяТургенев никак не может представить истинный облик своей корреспондентки.

Правдива ли она с ним? В ответ на не дошедшее до нас письмо Ивана Сергеевича, где этот вопрос, по-видимому, стоял, хоть и в завуалированной форме, Мария Маркович кидается в наступление: И отчего мне бояться этого? Когда у меня есть что, о чем я хочу сказать, я говорю, когда есть что, о чем не хочу сказать, не скажу — скажу ли, не скажу ли, не боюсь. Если я не люблю много рассказывать, то не люблю и возиться с тем, чтобы то или другое прятать как клад.

Верила ли сама Мария своим клятвам? С высоты нашего сегодняшнего знания можно сказать, что Тургенев был прав, когда сомневался в истинности ее слов. Письма Маркович к Тургеневу года теряют свою прежнюю спонтанность, в них появляются принятые в переписке обороты, например, - обращение к адресату. Письма Тургенева к ней всегда начинались одинаковым образом: Похоже на то, что наряжаются на праздник какой-то, и праздник этот их не веселит, а только шумит.

Я как одна, так могу думать теперь, беспокоиться и печалиться, а как слышу разговоры, так только тяжело - все говорят о себе, а точно о ком ином — жизни не видать в речи, хоть и кричат и пылят [59]. В продолжении письма, изъявляя Тургеневу свою любовь и желание его видеть и слышать, Мария одновременно указывает и на его неприятную ей черту: Не уверена, что эти слова: Еще совсем недавно впитывавшая советы Тургенева по части чтения, сейчас Мария Маркович выходит на тот уровень, когда самой хочется поделиться своими читательскими находками.

Вот что пишет она писателю в Спасское из Парижа в августе года: Несколько раз хотела кое-что вам вам она так и не научилась писать с большой буквы, - И. И в следующем письме, в августе-сентябре того же, года, тоже в Спасское: Много и мыслей добрых и чувств добрых, да без поэзии.

Я прочла персидского поэта Сади — не читали вы его? Совсем особенное от других — точно невиданные цветы, мне показалось - цветут иначе, другим цветом. Приедете, будем читать Мицкевича — я согласна. Как это мне не до вас? У меня есть много хороших вещей, и я вам их берегу прочитать. Что же вы читаете? Думаю, что причина этого в той степени близости к Тургеневу, которую она ощущала. Свою к ней привязанность писатель неизменно подчеркивал.

Вот и в июльском письме из Спасского за год читаем: В письмах года хорошо просматривается, как выросла и изменилась ученица. Именно ей, Марии Маркович, поверяет Тургенев свои заветные мысли о друге юности — Бакунине в ответ на ее вопрос о нем после визита к ней Михаила Александровича: Я в Рудине представил довольно верный его портрет: Между нами — это развалина А как обстоит дело с Марией Маркович?

Так ли она верит оценкам и мнениям Тургенева, как в начале их знакомства? Нет, конечно, все изменилось. И мнения бывшей прилежной ученицы порой резко не совпадают с таковыми у Ивана Сергеевича.

В Бакунина и его дело она верит. Летом го Тургенев находится не в Париже - в России, Марии легче с ним общаться на расстоянии, думать о том, какие книги они вместе будут читать. В то же время она ощущает, что в реальной жизни их отношения подходят к концу.

Разрыв Последняя из сохранившихся записок Тургенева к Марии Маркович датируется октябрем-ноябрем года и отправлена из Парижа в Париж, по-видимому, через курьера: Мицкевич здесь выступает в качестве лакомства, вкусной конфетки, с помощью которой Тургенев хочет приманить свою корреспондентку. Ей - как мы знаем - польский поэт очень нравился. В году в Париже побывала Аполлинария Суслова. Конечно же, все это не могло пройти и мимо Марии Маркович, с которой Тургенев, судя по воспоминаниям той же Аполлинарии Сусловой, тесно общался в год ее приезда в Париж Я передала книгу, которую вы мне прислали, и ваши слова, которые вы писали мне, Аполлинарии Прокофьевне Сусловой.

Она передает вам, что потому оставила книгу и ушла сама, что боялась вас обеспокоить, что не поняв хорошо ваших слов и думала, что вы говорите книгу принести, а не самой ей прийти. Ее адрес теперь адрес Сусловой в Париже, - И. Она сказала, рада будет очень, если вы ей напишете. Будьте здоровы и благополучны. Так пишут, когда рвут отношения. В письме нет обращения.